Видео: даниэль канеман о загадке отношений между опытом, памятью и ощущением счастья — хитрые советы

Даниэль Канеман о когнитивных искажениях, интуиции и счастье

ВИДЕО: Даниэль Канеман о загадке отношений между опытом, памятью и ощущением счастья - хитрые советы

Психолог Даниэль Канеман – один из основоположников психологической экономической теории и, пожалуй, самый известный исследователь того, как человек принимает решения и какие ошибки, основанные на когнитивных искажениях, допускает при этом.

За изучение поведения человека в условиях неопределенности Даниэль Канеман получил в 2002 году Нобелевскую премию по экономике (это единственный случай, когда Нобелевскую премию по экономике получил психолог).

 Что такого удалось открыть психологу? За много лет исследований, которые Канеман проводил с коллегой Амосом Тверски, учёные выяснили и экспериментально доказали, что человеческими поступками руководит не только и не столько разум людей, сколько их глупость и иррациональность

И с этим, согласитесь, сложно поспорить. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию 3 лекции Даниэль Канемана, в которых он ещё раз пройдётся по нерациональной человеческой природе, расскажет о когнитивных искажениях, мешающих нам адекватно принимать решения, и объяснит, почему не всегда стоит доверять экспертным оценкам.

Даниэль Канеман: «Загадка дихотомии «опыт-память»

Используя различные примеры, от нашего отношения к отпускам до впечатлений от  колоноскопии, нобелевский лауреат и основоположник бихевиористской экономики Даниэль Канеман демонстрирует, насколько по-разному наше «испытывающее я» и наше «помнящее я» воспринимают счастье. Но почему так происходит и к каким последствия ведёт подобное расщепление нашего «Я»? Ответы ищите в этой лекции.

© TED conferences
Перевод: компания «Аудиорешения»

Читайте материал по теме:Нейроэкономика: как мы решаем, рискуем и сотрудничаем

Даниэль Канеман: «Исследование интуиции» (Explorations of the Mind Intuition)

Почему интуиция иногда работает, а иногда нет? По какой причине большинство прогнозов экспертов не сбываются и можно ли вообще доверять интуиции экспертов? Какие когнитивные иллюзии мешают делать адекватную экспертную оценку? Как это связано со спецификой нашего мышления?  Чем отличаются «интуитивный» и «думающий» типы мышления? Почему интуиция может работать не во всех областях человеческой деятельности? Об этом и многом другом Даниэль Канеман рассказал в своей видеолекции Explorations of the Mind Intuition.

*Перевод начинается с 4:25 минуты.

© Berkeley Graduate Lectures
Перевод: p2ib.ru

Даниэль Канеман: «Размышление о науке благополучия»

Развёрнутый вариант TED-выступления Даниэля Канемана. Публичная лекция, прочтённая психологом на Третьей международной конференции по когнитивной науке, также посвящена проблеме двух «Я» — «помнящего» и «настоящего». Но здесь психолог рассматривает эту проблему в контексте психологии well-being.

Даниэль Канеман рассказывает о современных исследованиях благополучия и тех результатах, которые ему и его коллегам удалось получить за последнее время.

В частности, он объясняет, от каких факторов зависит субъективное благополучие, как на нас воздействует наше «настоящее Я», что представляет из себя концепция полезности, от которой зависит принятие решений, насколько оценка жизни влияет на переживаемое счастье, как взаимосвязаны внимание и удовольствие, которое мы испытываем от чего-либо, и насколько мы преувеличиваем значение того, о чём мы думаем? И, конечно же, не остаётся без внимания вопрос, какое значение исследования переживаемого счастья имеют для общества.

Счастье или смысл: в чём мы больше нуждаемся?

© АНО «Русский образовательный клуб»

Смотрите другие публичные лекции:

— Дик Свааб: «Свободы действий и бездействий не существует»

— Видеолекторий: 7 лекций Татьяны Черниговской о мозге 

Обложка: © TED conferences

Источник: https://monocler.ru/lektsii-danielya-kanemana/

Канеман: разница опыт-память и концепция счастья

Это лекция Канемана, где он сравнивает то, что люди реально переживают, с тем, что они вспоминают. Здесь  – русская расшифровка.

Канеман – автор важнейшей книги последних десятилетий “Thinking, Fast and Slow” (в русской версии некорректное “Думай медленно, решай быстро”), за которую он получил Нобелевскую премию по экономике.

Книга рассказывает о когнитивных искажениях, постоянных ошибках выбора, недооценке или переоценке вероятности определенных событий и о том, что люди не рациональны, поступают хаотически и переоценивают собственные умения здраво понимать происходящее. Самое же неприятное, что знание об этих искажениях не убирает их.

Ты так же им подвержен, как и прежде, разве что можешь постоянно пытаться корректировать собственный курс (рекомендую это видео из курса на edx). Т.е. сказка о рациональном человеческом существе, некоей Личности, принимающей Решения после взвешивания вариантов, не совсем соответствует действительности.

Мы тут опять возвращаемся к опытам Газзаниги, которые показывали в том числе, что реальный выбор делается очень быстро, а “медленная” аналитическая система затем придумывает подходящее объяснение, почему такой выбор был сделан. В видео edx приведен отличный пример такой ситуации.

Люди выбирают из серии совершенно одинаковых колготок, делая выбор в пользу тех, что лежат правее, но при этом выдумывают массу объяснений, почему они сделали именно так (“эти колготки гораздо мягче и приятнее”).

=) В ситуациях жизненно важного выбора человек может быть более внимателен, но так же верно и то, что он может под влиянием стресса принять решения под импринтингом услышанной песни или боли в животе. Thinking, Fast and Slow отлично дополняет мое исследование проблемы личности, начатое стенфордским курсом про буддизм и психологию, где концепция личности как таковая выставляется удобным заблуждением. Я еще напишу об этой замечательной книге.

Кстати, отличным примером работы “движка историй” может служить роман “Замок скрещенных судеб” Кальвино.

Там люди “рассказывают” свои истории, выкладывая карты таро, пока остальные пытаются интерпретировать рассказ. Понятно, что это просто набор случайных карт.

Однако рассказчик интерпретирует и дополняет их, отталкиваясь от изображенного на картах. Даже на таком скудном материале цветы фантазии запросто работают.

Но вернемся к лекции. Канеман заостряет внимание на разнице между “чувствующим я”, т.е. тем человеком, который прямо сейчас лежит и щурится на солнышке, попивая мартини, и “вспоминающим я”, которое выносит суждения, формирует историю, ощущения, которые запоминаются.

При этом совершенно неважно, как на самом деле ощущал себя человек, “ощущающее я” почти не имеет голоса, оно только поставляет материал для дальнейших интерпретаций. Думаю, именно о нем говорят буддисты, когда предлагают сконцентрироваться на настоящем моменте без разнообразных дополнений, тревог, воспоминаний и референсов, которые с лихвой подкидывает мозг.

Пример с колоноскопией не кажется мне правильным, потому что не учитывает психологические последствия, которые могут быть сильнее реальной боли. А вот рассказ про фото – ок.

Например, человек провел отпуск на южном острове, и по большей части это было гадко – он простудился, не смог купаться, потом получил солнечный ожог, но последние деньки были ничего, и в итоге отпуск получает высокую оценку. После он обернется в ностальгические воспоминания и займет место на пьедестале “счастливых моментов жизни”. Это очень любопытно. Канеман рассказывает о примере с симфонией.

Человек слушает великолепную музыку, 20 минут наслаждаясь симфонией. Он счастлив, это прекрасно. Но в конце пластинка испорчена, он расстроен, его воспоминание ужасно, вердикт безжалостен. Хотя на деле он 20 минут наслаждался великолепной музыкой! Реальные ощущения совершенно игнорируются, запоминается только вердикт, оценка. То же самое происходит, например, со многими парами.

Они проводят вместе массу прекрасного времени, полного счастливых моментов, но затем, когда чувства охладевают, они запоминают этот опыт как ошибку, как нечто неприятное. Хотя так ли это на самом деле? Людям было весело, они многому научились. Я уже писала, что одни и те же события в памяти могут сильно меняться по мере того, в какую историю своей жизни, в какую “версию себя” человек ее вписывает.

Канеман рассказывает об оценке счастья. Счастье мне кажется текучей концепцией. Счастья как продолжительного процесса просто нет. Моменты счастья дискретны, счастье как эйфория, бесконечный восторг непродолжительно. Ксан как-то говорил, что смысл жизни каждого человека – быть счастливым, но это вопрос определений.

Счастье – это набор неких пиковых переживаний, которые зачастую приобретают смысл, лишь когда человек сравнивает их с другими моментами. Часто оценка его может совершенно меняться. Вот человек жил скучноватой жизнью, выпивая пиво в баре, он был одинок и считал себя несчастным.

Вот его посадили в тюрьму – и прошлая жизнь кажется ему счастливой, сплошным фейерверком удовольствия, островком спокойствия и благости. Переживания любви из-за эйфорического характера кажутся счастьем, но могут привести человека к саморазрушению. Речь о другом.

В обществе существует некое представление о том, что должно делать тебя счастливым, а также есть то, что действительно кратковременно тебя таковым делает. Это могут быть довольно простые вещи – скажем, лежать, вытянув ноги в траве, или вдруг понять, что у тебя ничего не болит.

Но из-за общей незначительности таких приятных переживаний мы их потом даже не вспомним, они недостаточно монументальны, чтобы о них можно было рассказывать внутренние истории.

Канеман показывает, что счастье состоит из реального ощущения – и очередной байки. Сначала ты ощущаешь что-то или чего-то желаешь.

Затем идет социальная история,  предписываемые обществом ожидания, говорящие, когда ты должен ощущать себя счастливым  – например, невеста во время свадьбы должна ощущать себя счастливой, должен быть счастлив автор, завершивший книгу, или поступивший в престижный университет паренек.  Однако люди далеко не всегда испытывают предписанные ощущения. Я, например, совершенно не испытываю счастья в связи с выходом книги. А вот в процессе написания – сколько угодно. В итоге в финале появляется та история, которую человек конструирует с учетом и личных, и социальных факторов, или то воспоминание, которое он выдумывает о своей прошлой жизни. Люди – довольно необычные создания.

А вот несколько броских моментов из книжки Канемана, просто так:

Источник: http://mor.yasher.net/2017/03/16/kaneman-raznica-opyt-pamyat-koncepciya-schastya/

Даниэль Кaнеман. «Думай медленно… решай быстро»

Даниэль Канеман,
психолог

Потомок известной в Литве династии раввинов, Канеман ребенком пережил нацистскую оккупацию Франции, в 1950-х служил в психологическом управлении Армии обороны Израиля, где разрабатывал тесты для призывников, в 1960-х читал курс психологии в Гарварде, а в 1970-х опубликовал серию исследований на стыке психологии и экономики, поставивших под сомнение способность homo economicus принимать рациональные решения. В 2002-м ставшая уже классической теория ограниченной рациональности Канемана принесла ему Нобелевскую премию по экономике «за применение психологической методики в экономической науке, особенно при исследовании принятия решений в условиях неопределенности».

Жизнь как история

В самом начале своей работы над измерением ощущений я попал на представление «Травиаты» Верди. Опера славится великолепной музыкой, но это еще и трогательная история любви молодого аристократа и Виолетты — дамы полусвета.

Отец юноши убеждает Виолетту отказаться от возлюбленного, чтобы спасти честь семьи и будущий брак сестры молодого человека. Жертвуя собой, Виолетта отвергает любимого. Вскоре она заболевает чахоткой (в XIX веке так называли туберкулез). В финале умирающая Виолетта медленно угасает, окруженная немногими друзьями.

Читайте также:  Shturmann: продвинутый gps навигатор для android - хитрые советы

Ее возлюбленный, узнав об этом, спешит в Париж, чтобы увидеться с ней. Виолетту переполняет радостное ожидание, но силы ее быстро тают.

Сколько бы раз вы ни слушали эту оперу, в финале вас охватывает напряжение и тревога: успеет ли возлюбленный? Для него важно повидаться с любимой. Он, конечно, успевает, звучат несколько волшебных любовных дуэтов, и после 10 минут восхитительной музыки Виолетта умирает.

По дороге домой я задумался: чем для нас так важны эти последние 10 минут? Стало ясно, что меня вовсе не волнует, сколько лет прожила Виолетта.

Если бы мне сказали, что она умерла в 27 лет, а не в 28, как я считал, то пропущенный год счастливой жизни меня вовсе не тронул бы; но возможность пропустить последние 10 минут значила много.

Кроме того, чувства, которые я испытывал от воссоединения влюбленных, не изменились бы, узнай я, что они провели вместе не 10 минут, а целую неделю. А вот если бы юноша опоздал, «Травиата» стала бы совсем иной историей. Всякая история повествует о важных событиях и памятных моментах, а не о течении времени.

Для нее естественно игнорирование длительности событий, и конец часто определяет ее суть. Одни и те же основные свойства проявляются в правилах нарратива и в воспоминаниях о колоноскопии, отпуске и фильмах. Так работает вспоминающее «я»: оно составляет истории и хранит их для будущего использования.

Не только в опере мы представляем жизнь в виде истории и хотим, чтобы все кончилось хорошо. Если нам рассказывают о гибели женщины, много лет не видевшей дочь, мы хотим знать, встретились ли они перед смертью. Нас волнуют не только чувства дочери; мы хотим улучшить повесть о жизни матери.

Наша забота о людях часто выражается в заботе о качестве их истории, а не в заботе об их чувствах. Нас трогают события, меняющие историю уже умерших людей. Если человек умер, веря в любовь жены к нему, мы жалеем его, узнав, что она много лет держала любовника, а с мужем не расставалась только ради его денег.

Нам жалко мужа, хотя он прожил счастливую жизнь. Мы сочувствуем унижению ученого, сделавшего великое открытие, которое после его смерти оказалось ошибкой, забывая, что сам он никакого унижения не испытал.

Больше всего, разумеется, мы переживаем за «повесть» своей собственной жизни и очень хотим, чтобы история вышла хорошей, а герой — достойным.

Психолог Эд Динер со своими студентами попытался выяснить, действуют ли игнорирование длительности и правило «пик — конец» при оценке всей жизни.

Они подготовили краткое жизнеописание вымышленной героини по имени Джен, женщины без мужа и детей, погибшей в автомобильной катастрофе — быстро и без мук.

По одной версии Джен была счастлива всю жизнь (30 или 60 лет), любила свою работу, уделяла свободное время друзьям и хобби. В другой версии к жизни Джен добавлялись 5 лишних лет (теперь она жила 35 или 65 лет).

Дополнительные годы описывались как удовлетворительные, но не настолько, как предыдущие. Прочитав схематическую биографию Джен, каждый участник отвечал на два вопроса: «Если брать в целом, насколько привлекательной, по‑вашему, была жизнь Джен?» и «Сколько радости или печали, по‑вашему, испытала Джен в жизни?».

Результаты четко показали наличие игнорирования длительности и эффекта «пик — конец».

В «межкатегориальном» эксперименте (разным участникам предъявлялись разные бланки) увеличение продолжительности жизни Джен вдвое не оказало никакого влияния на привлекательность ее жизни и на оценку общего количества радости или печали.

Понятно, что ее жизнь была представлена типичным временным срезом, а не последовательностью срезов. В результате «полное счастье» оценивалось как радость в типичный период времени, а не суммой (или интегралом) радостных моментов на протяжении всей жизни.

Как и ожидалось, Динер и его студенты обнаружили также эффект «лучше меньше», который ясно показывал, что вместо суммы используется среднее значение. Добавление пяти «удовлетворительных» лет к очень счастливой жизни вызвало значительное снижение оценки общего счастья в жизни.

По моему совету исследователи собрали данные по влиянию добавленных пяти лет во «внутрикатегориальном» эксперименте (один и тот же испытуемый оценивал два варианта по очереди).

Хотя я давно имею дело с ошибками оценки, даже мне было трудно поверить, что разумные люди могут сказать, будто добавление пяти неплохих лет сделает жизнь значительно хуже.

Я оказался неправ: подавляющее большинство участников эксперимента пришли к выводу, что разочаровывающие пять дополнительных лет портят всю жизнь.

Структура суждений выглядела абсурдной, и Динер со студентами сначала решил, что ответы говорят о неразумности молодых участников эксперимента. Однако результаты не изменились, когда на те же вопросы ответили родители и старшие друзья студентов-экспериментаторов. В интуитивной оценке как всей жизни, так и кратких эпизодов, пик и конец имеют значение, а длительность — нет.

Боли при родах и удовольствие от отдыха всегда приводятся в качестве возражений идее игнорирования длительности: мы все интуитивно согласимся, что роды, длящиеся 24 часа, гораздо хуже, чем роды, занимающие 6 часов, и что шесть дней на хорошем курорте лучше, чем три.

Кажется, что длительность в этих случаях имеет значение, но это только потому, что качество ощущений меняется с течением времени. Роженица больше измучена и разбита после 24 часов, чем после 6; отпускник чувствует себя более отдохнувшим и посвежевшим после шести дней, чем после трех.

В действительности при оценке подобных эпизодов для нас важно и постепенное ухудшение (или улучшение) текущих ощущений, и то, как человек себя чувствует в конце.

Амнестический отпуск

Куда поехать в отпуск? Вы предпочтете провести расслабляющую неделю на знакомом пляже, где отдыхали в прошлом году? Или надеетесь получить свежие впечатления? Туристические агентства предлагают различные варианты: курорты помогут расслабиться и восстановить силы, путешествия дадут материал для создания историй и накопления воспоминаний. Безудержное увлечение многих туристов фотографией позволяет предположить, что хранение воспоминаний часто является важной целью, которая влияет и на отпускные планы, и на восприятие отдыха. Фотограф воспринимает сцену не как мгновение, которое хочется сохранить, но как будущее воспоминание, которое нужно организовать. Фотоснимки пригодятся вспоминающему «я» — хотя мы обычно не разглядываем их так долго или так часто, как собирались, или вообще не смотрим, — но фотографирование необязательно лучший способ для ощущающего «я» туриста наслаждаться видами.

Во многих случаях мы оцениваем отпуск по истории и тем воспоминаниям, которые останутся. Мы часто говорим «незабываемо» о лучших моментах отпуска — открыто формулируя цели ощущений.

В других случаях — на ум сразу приходит любовь — уверенное заявление «Это мгновение не забудется никогда» меняет характер момента.

Сознательно организованное воспоминание об ощущениях приобретает вес и значимость, которых иначе не имело бы.

Эд Динер со своей командой представил доказательства, что именно вспоминающее «я» выбирает отпуск. Студентов попросили вести записи и ежедневно оценивать собственные впечатления во время весенних каникул. После окончания каникул студенты давали общую оценку проведенному времени.

Затем каждый указывал, хотел бы он повторить только что закончившиеся каникулы. Статистический анализ показал, что желание повторить каникулы полностью определяется конечной оценкой — даже если она не отражает точно качество впечатлений, описанных в дневнике.

Как и в эксперименте «холодная рука», люди опираются — правильно это или нет — на память, решая, повторять или не повторять впечатления.

Следующий мысленный эксперимент по поводу предстоящего отпуска позволит вам понять свое отношение к ощущающему «я».

В конце отпуска все фотографии и видеозаписи будут уничтожены. Более того, вы примете зелье, которое сотрет все воспоминания об отпуске. Как эта перспектива повлияет на ваши отпускные планы? Сколько вы готовы будете заплатить за такой отпуск по сравнению с нормальным, запоминающимся отпуском?

Я не проводил строгих исследований, но из бесед вынес впечатление, что стирание воспоминаний резко снизит ценность опыта.

В некоторых случаях люди, примеряя к себе собирательное представление о «беспамятных», решают увеличить удовольствие от процесса, вернувшись туда, где когдато были счастливы.

Однако некоторые отвечают, что никуда не поедут, тем самым показывая, что главным для них является вспоминающее «я», тогда как амнестическое ощущающее «я» волнует их не больше, чем какой-то беспамятный незнакомец.

Многие указали, что не согласились бы сами и не отправили бы других «беспамятных» на альпинистский маршрут или в путешествие по джунглям, поскольку соответствующие ощущения обычно болезненны в реальном времени, а ценными становятся только в расчете на то, что сохранятся воспоминания и о страданиях, и о радости при достижении цели.

Вот еще один мысленный эксперимент: представьте, что вам предстоит болезненная операция, во время которой вы будете оставаться в сознании. Вас предупреждают, что вы будете кричать от боли и умолять хирурга остановиться. Однако вам обещают лекарство, которое полностью сотрет память об операции.

Как вам такая перспектива? В неформальных беседах большинство людей оказались на удивление безразличны к боли, которую испытывает их ощущающее «я». Некоторые сказали, что им все равно. Другие согласились, что будут жалеть свое страдающее «я», но не больше, чем жалели бы страдающего незнакомца.

Как ни странно, «я» — это мое вспоминающее «я»; ощущающее «я», которое и проживает мою жизнь, для меня — посторонний.

© Daniel Kahneman, 2011 Школа перевода Баканова, перевод, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2013

Источник: https://esquire.ru/archive/4163-daniel-kahneman/

Ted Talks: 5 лекций о сознании и других загадках в твоей голове

Что мы знаем о сознании, о самоопределении и самоощущении? Да ни черта! Мы знаем об этом чуть больше мокрицы, пробивающей путь к свету через твою канализацию.

Ученые, философы, нейробиологи годами, крупица за крупицей, подобно полуслепой старушке, медленными и выверенными движениями нанизывающей бисер на нить, разбирают загадки сознания.

Об этом известно совсем немного, хотя встречаются такие люди, которые размусоливают свою догадку на 600 страниц, помещают на обложку свое потрепанное лицо и читают лекции, где заплатят — хоть перед профсоюзом бомбистов «Аль-Каиды».

У нас же — только подтвержденные факты из уст признанных персон. Только мудрые, не лишенные лекторского таланта личности, способные даже самого последнего идиота отговорить от покупки For Honor. Точнее, не у нас, а как всегда, в TED.

1. Антонио Дамасио: «В попытках понять сознание»

От философов сразу перейдем к практикам, и никто лучше легендарного нейробиолога Антонио Дамасио не поможет нам понять эту мистическую штуку — сознание. Дамасио пытается объяснить банальный и вместе с тем полный загадок процесс утреннего пробуждения.

Вот ты просыпаешься, к тебе возвращается сознание… или нечто большее? Может быть, каждое новое пробуждение — это обретение чего-то нового? И как мозг создает наше самоощущение, да и вообще, что механически представляет из себя этот банальный и в то же время загадочный механизм? Вот про эту амальгаму повседневных загадок и расскажет мудрый португалец.

2. Дэвид Чалмерс: «Как объяснить сознание?»

Этот обаятельный мужик, как две капли воды похожий на почившего клавишника Pink Floyd Рика Райта, пускай и не умеет творить ангельскую музыку, но зато знает о сознании всё. Или почти всё. Дэвид Чалмерс — известный философ, который собаку съел на философии сознания. Он видит сознание как фундаментальный аспект нашего существования.

Сознание повсеместно, оно окружает нас повсюду, в каждом нашем действии, и вместе с тем этот феномен окутан плотным слоем загадок, которые до сих пор никто не смог отгадать. Но у Чалмерса получается раскрыть суть того самого фильма в хорошем качестве с большим количеством эффектов, который прямо сейчас прокручивается в твоей голове.

3. Даниэль Канеман: «Загадка дихотомии «опыт-память»»

Сколько раз на неосязаемых страницах нашего журнала поднимался вопрос счастья? Иногда — восторженно и радостно, а иногда — щедро сдабривая текст философской мутью.

Читайте также:  Стоит ли заниматься кардиотренировками во время простуды - хитрые советы

Конечно же, всё написанное является истиной в последней инстанции, и пускай точку в этом поставит нобелевский лауреат, бихевиорист и гений Даниэль Канеман.

Вся прелесть лекции не в ободряюще мудрых словах, демонстрирующих, насколько по-разному наше «испытывающее я» и наше «помнящее я» воспринимают счастье. А в том, какое значение всё это имеет для экономики, политики, а самое главное — нашего собственного самосознания.

4. Брайан Литтл: «Кто вы на самом деле? Загадка личности»

Брайан Литтл — это обаятельный и остроумный старец, пялящийся на суету с профессионально-стоических вершин. Ему не нужны бензопила «Дружба» и группа мускулистых мордоворотов, чтобы забраться в чью-то голову и разложить по полочкам человеческую сущность. Он как следопыт — видит все с помощью знаков, ужимок и жестов.

Именно такой человек может разобрать на ингредиенты пересоленный бигус под названием «мое собственное Я». В этой лекции как раз и говорится о вещах, которые делают нас нами.

Психологи любят говорить о характеристиках, определяющих нашу личность, но Литтл находит более интересными моменты, когда мы выходим за рамки этих черт, потому что этого от нас требует культура или мы сами.

Наверное, только здесь ты услышишь небанальные, неприснопамятные различия между интровертами и экстравертами, которые, в отличие от замученных наукой определений, раскрывают картину личностей. А если будешь внимателен, то услышишь, как твоя личность может быть более гибкой, чем ты думаешь.

5. Дэн Гилберт: «Психология своего «я» в будущем»

Помнишь, пару лет назад ты долго ломал голову над тем, что делать: бросить университет и пойти работать или продолжить уживаться между Сциллой науки и Харибдой труда? И во что это вылилось? В недовольство выбранным решением.

Сейчас ты понимаешь, что не стоило бросать универ, и отнюдь не потому, что со студенческим билетом можно проходить в картинные галереи по скидке. Но тогда, взвесив все «за» и «против», ты выбрал именно эту дорогу.

Почему это происходит? Почему мы принимаем решения, о которых впоследствии жалеем? Ден Гилберт проводит подробное вскрытие причины твоего декадентского настроения. Лаконично, увлекательно, без неуместного бахвальства (как у некоторых лекторов) и размусоливания.

Источник: https://BroDude.ru/ted-talks-5-lekcij-o-soznanii-i-drugix-zagadkax-v-tvoej-golove/

Счастье и когнитивные ловушки

Даниэль Канеман:

Сейчас все говорят о счастье. Однажды я попросил одного человека посчитать все книги со словом «счастье» в названии, опубликованные за последние 5 лет, и он сдался после 40-й, но их, конечно, было еще больше.

Подъем интереса к счастью огромный среди исследователей. Существует множество тренингов на эту тему. Каждый хочет сделать людей счастливее.

Но несмотря на такое обилие литературы, существуют некие когнитивные ловушки, которые практически не позволяют правильно думать о счастье. И мое выступление сегодня в основном будет посвящено этим когнитивным ловушкам.

Это касается и обычных людей, думающих о своем счастье, и в той же мере ученых, размышляющих о счастье, так как оказывается, что мы все запутались в равной степени.

Первая из этих ловушек –  это нежелание признать, насколько сложно это понятие.

Оказывается, что слово «счастье» больше не является таким уж полезным словом, потому что мы применяем его по отношению к слишком разным вещам.

Думаю, что есть одно конкретное значение, которым мы должны ограничиться, но, в общем и целом, это то, о чем нам придется забыть и выработать более комплексный взгляд на то, что такое благополучие.

Вторая ловушка –  это смешение опыта и памяти: то есть между состоянием счастья в жизни и ощущением счастья относительно своей жизни или ощущением, что жизнь тебя устраивает. Это две абсолютно разные концепции, но обе они обычно объединяются в одно понятие счастья.

И третья –  это иллюзия фокуса, и это печальный факт, что мы не можем думать о каком либо обстоятельстве, которое влияет на наше благополучие, не искажая его значимости. Это самая настоящая когнитивная ловушка. И просто не существует способа понять все это верно.

Мне бы хотелось начать с примера человека, который принял участие в сессии вопросов и ответов после одной из моих лекций и рассказал историю (неразборчиво).

Он рассказал, как однажды он слушал симфонию, и это была просто восхитительная музыка, но в самом конце записи раздался ужасный скрежещущий звук.

И затем он добавил, довольно эмоционально, что это испортило все переживание. Но это не так. Это испортило воспоминание о переживании.

Он испытал этот опыт. Он испытал 20 минут прекрасной музыки. Но они не имели никакого значения, потому что все, что осталось –  его воспоминание; воспоминание было испорчено, и воспоминание было единственным, что у него осталось.

И вывод из этого, на самом деле, состоит в том, что мы, возможно, воспринимаем себя и других через призму двух я.

Одно –  это наше испытывающее я, тот, кто живет в настоящий момент, и знает только настоящее, и может пережить прошлый опыт, но, по сути, имеет только настоящее. Это то испытывающее я, к которому обращается врач, ну, вы знаете, когда он спрашивает, «Вам больно, когда я здесь дотрагиваюсь?»

И есть помнящее я, и помнящее я –  это то, которое ведет счет, и хранит историю нашей жизни, и это то, к которому врач обращается с вопросом, «Как вы себя чувствуете в последнее время?» или «Как прошла ваша поездка в Албанию?», ну, или что-нибудь подобное.

Это две совершенно разные сущности, испытывающее я и помнящее я, и путаница между ними создает неразбериху с понятием счастья.

Помнящее я – это рассказчик историй. И это начинается с базового отклика наших воспоминаний – начинается сразу же. Мы рассказываем истории не только тогда, когда намереваемся их рассказать. Наша память рассказывает нам истории, и всё, что мы выносим из нашего опыта, является историей. И позвольте мне привести один пример. Это одно давнее исследование.

Реальные пациенты проходят болезненную процедуру. Я не буду углубляться в детали. В наши дни это безболезненно, но тогда, в 1990-х, было иначе. Их попросили рассказывать о своих ощущениях каждую минуту.

Вот два пациента. И их данные. И вас спрашивают: «Кто из них страдал больше?» И это очень простой вопрос. Ясно, что Пациент Б страдал больше. Его колоноскопия была дольше. И каждую минуту боль, которую перенёс Пациент А, Пациент Б также перенёс, плюс дополнительное время.

Но появляется другой вопрос: «Насколько сильно, по мнению самих пациентов, они страдали?»

И здесь нас ожидает сюрприз. Он состоит в том, что воспоминания Пациента А о колоноскопии гораздо хуже, чем у Пациента Б.

Истории этих процедур были разными, и поскольку очень важная их часть –  это то, как они заканчиваются, и ни одна из них не воодушевляет особенно –  но одна из них определ…

(Смех ) но одна из них определённо хуже, чем другая. И та, которая хуже, это та, в которой сильнее всего боль была в конце процедуры.

Это плохая история. Откуда мы это знаем? Потому что мы спрашивали людей после колоноскопии, а также гораздо позже: «Насколько плохо все было, в общем и целом?»

И для А по воспоминаниям это было намного хуже, чем для Б. И появляется прямой конфликт между испытывающим и помнящим я. С точки зрения испытывающего я, очевидно, что Пациент Б пережил более тяжёлый опыт.

И теперь что можно попробовать с пациентом А, и мы на самом деле провели клинические исследования, и это сработало, вы можете продлить колоноскопию пациента А, оставив трубку внутри, но не двигая её слишком сильно. Это доставит пациенту неприятные ощущения, но не сильную боль, гораздо меньше, чем до этого.

И, если делать это в течение пары минут, вы поставите испытывающее я пациента А в худшее положение, но его помнящее я –  в гораздо лучшее, потому что теперь вы дали пациенту А лучшую историю о пережитом им опыте.

Что определяет общий тон истории? И это применимо к историям, которые нам предоставляет память, а также к историям, которые мы придумываем. Историю определяют перемены, значительные моменты и концовка. Конец очень, очень важен, и, в данном случае, конец был решающим.

Итак, испытывающее я. У него есть моменты опыта, один за другим. И если вы спросите: что происходит с этими моментами? Ответ очень простой. Они исчезают навсегда. Я говорю о том, что большинство моментов нашей жизни –  и я подсчитал –  знаете, психологическое настоящее длится три секунды.

Что означает, представьте, в жизни их –  около 600 миллионов. В месяц –  около 600 000. Большая их часть не оставляет никакого следа. Большинство из них полностью игнорируется помнящим я.

И все-таки, каким-то образом создается впечатление, что они должны иметь значение, что то, что происходит во время этих моментов –  это наша жизнь.

Это ограниченный ресурс, который мы расходуем, пока находимся на этой земле. И как его потратить –  кажется вполне уместным вопросом, но это не та история, которую помнящее я сохраняет для нас.

Итак, у нас есть помнящее я и испытывающее я, и они действительно довольно серьезно отличаются друг от друга. Самое большое их различие заключается в их подходе ко времени. С точки зрения испытывающего я если вы находитесь в отпуске, и вторая неделя вашей поездки также хороша, как первая, тогда двухнедельная поездка должна быть вдвое лучше, чем однонедельная.

Но для помнящего я это работает иначе. Для помнящего я двухнедельная поездка едва ли лучше, чем однонедельная, потому что новые впечатления не добавляются. История не меняется.

И в этом ракурсе время – критическая переменная, которая отличает помнящее я от испытывающего. Время слабо воздействует на эту историю. Кроме этого, помнящее я не только запоминает и рассказывает истории.

В действительности это оно принимает решения, потому что, если у вас пациент, у которого было, скажем, две колоноскопии у двух разных хирургов, и он решает, какого их них выбрать, в этом случае выбор падёт на того, о ком воспоминание менее негативное, именно того хирурга он выберет.

Испытывающее я в этом выборе голоса не имеет. На самом деле мы выбираем не между двумя опытами. Мы выбираем между двумя воспоминаниями об опыте. И даже когда мы думаем о будущем, мы обычно не думаем о нашем будущем как об опыте.

Мы думаем о нашем будущем, как о предвкушаемом воспоминании.

Читайте также:  Как найти время, чтобы прочитать всё - хитрые советы

И, знаете, в целом на это можно смотреть, как на тиранию помнящего я, и можно сказать, что помнящее я словно тащит испытывающее я через тот опыт, который испытывающему я и не нужен.

У меня есть ощущение, что когда мы едем в отпуска, часто бывает так, что мы едем в отпуск, в значительной степени, чтобы ублажить наше помнящее я. И несколько сложно найти этому оправдание, я думаю.

Я к тому, что насколько часто мы потом возвращаемся к нашим воспоминаниям? Это одно из объяснений, которое даётся доминированию помнящего я. И когда я думаю об этом, я думаю об отпуске, когда мы ездили в Антарктику несколько лет назад, что совершенно точно было моей самой лучшей поездкой, и я вспоминаю о ней достаточно часто, относительно того, как редко я думаю о других поездках.

Я, возможно, возвращался к моим воспоминания о том трёхнедельном путешествии, я бы сказал, на протяжении около25 минут за последние четыре года. Кроме того, если бы я когда-либо открыл папку с 600 фотографиями, я бы потратил еще час.

И теперь это три недели и максимум полтора часа. Казалось бы, здесь есть несоответствие.

И я, может быть, являюсь нехарактерным случаем, потому что у меня очень слабый аппетит на воспоминания, но даже если вы занимаетесь этим больше, чем я, возникает искренний вопрос.

Почему мы придаём такое высокое значение памяти в сравнении со значением опыта? Итак, я хочу, чтобы вы подумали о мысленном эксперименте.

Представьте вашу следующую поездку в отпуск. И представьте, что вы знаете, что в конце её все ваши фотографии будут уничтожены, и вы примете препарат амнезирующего действия, так что вы ничего не будете помнить. Ну, вы все ещё выбрали бы ту же самую поездку? (Смех)

И, если бы вы выбрали другой вариант, здесь возникает конфликт между двумя вашими я, и вам нужно подумать о том, как его разрешить, и на самом деле это далеко не так просто, потому что если вы мыслите через призму времени, ответ один. А если через призму памяти –  ответ другой. Почему мы выбираем те или иные поездки –  это проблема, которая ставит нас перед выбором между двумя я.

Далее, два я влекут за собой два понятия счастья. Действительно существуют две концепции счастья, которые мы можем использовать, каждая для соответствующего я.

Вы спросите: насколько счастливо испытывающее я? И затем: насколько счастливыми являются моменты в жизни испытывающего я? И все это – счастье на моменты является довольно сложным процессом. Каковы чувства, которые можно измерить? И, кстати, теперь мы в состоянии довольно сносно понять идею счастья испытывающего я во времени.

Если вы спросите про счастье помнящего я, это нечто совершенно другое. Это не то, насколько счастливо кто-то живет. Это о том, насколько удовлетворён или доволен человек, когда он думает о своей жизни.

Очень разные понятия.

Тот, кто не делает между ними различия, обязательно запутается в понимании счастья, и я сам из тех студентов благополучия, которые довольно долго путались в изучении счастья именно таким образом.

Различие между счастьем испытывающего я и удовлетворением помнящего я было сделано не так давно, и сейчас делаются попытки измерить оба состояния по отдельности. Организация Гэллап провела международный опрос, в котором приняли участие полмиллиона человек и ответили на вопросы, что они думают о своей жизни и своем опыте. Помимо этого делаются и другие попытки.

Так, в последнее время мы начали изучать счастье через призму двух я. И главный урок, я думаю, который мы усвоили, это то, что они действительно очень отличаются друг от друга.

Вы можете знать, насколько кто-либо удовлетворён своей жизнью, но это не дает вам понимания того, насколько счастливо он живёт свою жизнь, и наоборот.

Просто, чтобы дать вам понимание соотношения, это соотношение примерно ½.

Что означает, если вы встретили кого-то и вам сказали, что рост его отца шесть футов, сколько бы вы узнали о его собственном росте? То есть, вы бы узнали кое-что о его росте, но неопределенность здесь очень велика.

Ровно столько же неуверенности будет у вас, если я скажу вам, что кто-то поставил себе 8 по 10бальной шкале, оценивая свою жизнь, тут большая неопределённость, насколько они счастливы с точки зрения испытывающего я.

Так что соотношение крайне низко.

Мы кое-что знаем о том, что контролирует уровень удовлетворённости счастьем для я. Нам известно, что деньги важны, цели очень важны.

Мы знаем, что счастье часто обусловлено удовлетворением людьми, которые нам нравятся, проведением времени с ними. Есть и другие удовольствия, но это самые важные.

Так что если вы хотите, сделать счастье двух я максимальным, вам в конечном итоге придётся делать две совершенно разные вещи.

Главная моя мысль –  мы не должны воспринимать счастье как замену благополучия. Это совсем другое понятие.

И теперь, очень быстро, еще одна причина, по которой мы не можем чётко понимать счастье –  это то, что мы обращаем внимание на разные вещи, когда мы думаем о жизни, и когда мы действительно ее проживаем.

Так что, если спросить, насколько счастливы люди в Калифорнии, правильного ответа вам не дадут. Когда вы задаёте этот вопрос, вы думаете, что там люди должно быть счастливее, если, допустим, вы живете в Огайо. (Смех) И ведь что происходит: когда вы думаете о жизни в Калифорнии, вы думаете о контрасте между ней и другими местами, и разницей, например, в климате.

Но оказывается, что климат не особенно важен для испытывающего я и даже не особо важен для рефлексирующего я, которое решает, насколько человек счастлив. Но теперь, поскольку рефлексирующее я берет бразды правления в свои руки, результатом может стать –  для некоторых людей –  переезд в Калифорнию.

И довольно любопытно проследить, что происходит с людьми, которые туда едут в надежде стать счастливее.

Ну, испытывающее я не станет счастливее. Это мы знаем точно. Но вот что случится. Они будут считать себя счастливее, потому что, когда они будут думать об этом, они будут вспоминать ужасную погоду в Огайо. И они подумают, что приняли верное решение. Очень непросто думать однозначно о благополучии, и, я надеюсь, что донес до вас, насколько это сложно. Спасибо.

(Аплодисменты)

Крис Андерсон:

Спасибо. У меня к Вам вопрос. Спасибо Вам большое. Когда мы с Вами говорили по телефону несколько недель назад, Вы упомянули о довольно интересном результате, полученном Гэллап. Можете ли Вы рассказать нам немного об этом, раз у вас еще осталось немного времени?

Даниэль Канеман:

Конечно. Думаю, самым интересным результатом этого опроса было число, которое мы никак не ожидали получить. Мы получили его в связи с счастьем испытывающего я.

Когда мы проследили, как чувства варьируются в зависимости от доходов, оказалось, если доход ниже 60 000долларов в год, для американцев, и сегмент там довольно большой –  около 600 000,но это большой сегмент представителей, с доходом меньше 600 000 долларов в год…

Крис Андерсон: 60 000.

Даниэль Канеман: 60 000.

Зрители: (Смех)

Даниэль Канеман:

60 000 долларов в год, люди несчастны, и чем беднее они, тем более они несчастны. Но все, что выше этой цифры –  мы получаем абсолютно ровную прямую. Серьезно, я редко видел настолько прямые графики.

То есть очевидно, что деньги не покупают вам эмпирическое счастье, но их нехватка стопроцентно приводит к несчастью, и мы можем его измерить очень, очень чётко. Что касается второго я, помнящего, тут ситуация иная.

Чем выше доход, тем больше удовлетворённость. Это не касается чувств.

Крис Андерсон:

Но, Данни, все американские стремления направлены на жизнь, свободу, стремление к счастью.

Если это открытие будет воспринято всерьез, это перевернет с ног наголову все, во что мы верим, например, систему налогообложения и так далее.

Есть ли вероятность, что государственные деятели, страна в целом, воспримет подобное исследование всерьёз и будем придерживаться социальной политики, основанной на нем?

Даниэль Канеман:

Знаете, официальное признание исследования роли счастья в социальной политике есть. Оно медленно происходит в США, без сомнения, но это происходит в Великобритании и в других странах.

Люди осознают, что они должны принимать счастье во внимание, когда они думают о социальной политике. Это займет немало времени, и люди будут спорить о том, хотят ли они исследовать эмпирическое счастье или оценку качества жизни, так что нам нужно будет обсудить это достаточно скоро.

Как повысить счастье, это может происходить по разному в зависимости от вашего образа мышления, и от того, думаете ли вы о помнящем я или испытывающем я. Это будет иметь воздействие на политику. В ближайшие годы, я думаю.

В США делаются попытки измерить уровень эмпирического счастья населения. Думаю, в течение следующей декады или двух это станет частью национальной статистики.

Крис Андерсон:

Ну, мне кажется, эта проблема будет, или по крайней мере должна стать темой самой интересной политической дискуссии в ближайшие несколько лет. Большое вам спасибо за открытие бихевиористской экономики. Спасибо, Данни Канеман.

Также видео (с русскими субтитрами) можно посмотреть по ссылке: — http://www.ted.com/talks/daniel_kahneman_the_riddle_of_experience_vs_memory?language=ru#t-63579

Источник: http://evgraff.ru/schastje/schaste-i-kognitivnye-lovushki.html

Ссылка на основную публикацию