Какими будут учебники будущего? — хитрые советы

Книги будущего: как меняется наше чтение

Какими будут учебники будущего? - хитрые советы

Современные книжки пришлись бы по вкусу Алисе — картинки в них не просто есть, но еще и шевелятся, шуршат и разговаривают.

Среднестатистическая книга из AppStore ушла далеко за рамки обычного текста с иллюстрациями: это настоящий аттракцион, где на саму Алису со всех сторон летят разные штуки, стоит лишь потрясти планшет, а по рассказам Эдгара По разбегаются пауки.

Некогда главным способом перевода литературного произведения в визуальную форму была экранизация. Теперь пришло время говорить о новых мультимедийных опытах: книга заняла промежуточное положение между литературой, компьютерной игрой и фильмом.

Одна из самых мощных инициатив — «50 лучших книг до 15 лет», совместный проект библиотеки Оксфордского университета и студии SecretBuilders.

За 6 долларов в месяц капризный читатель получает неограниченный доступ к библиотеке ожившей классики, включающей игры про Белоснежку, Макбета и Дон-Кихота.

Хотя к самой идее геймификации литературы есть много этических вопросов, с научной точки зрения, такие «переводы» можно проделать безукоризненно.

Так, согласно исследованию Тоска и Клэстрап (2004), достаточно грамотно отразить конфликт, время и место, а также этику оригинального произведения. С учетом этих элементов датские студенты подготовили расширенную версию «Маленького принца»: с помощью QR-кодов бумажную книгу связали с мини-играми, в каждой из которых отразился основной конфликт эпизода (например, борьба с баобабами).

Книги-уроки и книги-учебники

Пока в русских школах запрещают гаджеты, на Западе придумывают разные способы с их помощью сделать чтение более эффективным и интерактивным. Существуют инструменты, которые позволяют прямо в электронные книги вставлять видеоролики, иллюстрации, примечания и викторины.

Так работает сервис Curriculet: можно добавить в книгу всё нужное, распространить среди учеников и потом следить за их продвижением.

Приложение Subtext предлагает проделывать примерно те же операции, но уже самим студентам — на любой странице электронной книги можно задать вопрос, оставить ссылку на важную статью или обсудить какую-нибудь деталь в чате. На все сложности, возникающие в процессе, учитель отреагирует мгновенно.

Есть и другой жанр образовательной интерактивной литературы — готовые пособия по книгам отдельного автора. Шекспиру повезло больше всех: в Explore Shakespeare, приложении от Кембриджского университета, каждая пьеса сопровождается комментариями, аналитикой, заданиями и аудиоспектаклями.

Проект Shakespeare at Play объединяет книгу с театром — чтобы облегчить понимание текста, по всем произведениям из школьной программы записали ролики с инсценировкой.

Для младших классов существует красочное приложение Starting Shakespeare, где тоже есть видео классических постановок, а на каждого героя собрано досье.

Физиология чтения

Обновить практику чтения можно более радикальным способом, нежели просто добавить интерактивные элементы в книгу. Sensory Fiction, новый проект MIT, позволяет читателю испытать те же физиологические ощущения, что и протагонист.

Получается что-то вроде чтения-5D: на человека надевают специальный жилет, который может усилить сердцебиение или повлиять на температуру тела.

По словам авторов, изобретение способно реконструировать самый широкий диапазон эмоций и погодных условий — любовь и отчаяние, испанский солнечный день и темный чулан. Сама книга вибрирует, издает звуки и переливается разными огнями.

Существуют решения, которые влияют на сам процесс восприятия текста — шведская фирма Tobii выпустила планшеты со встроенной технологией отслеживания взгляда. Загруженная туда программа Text 2.

0 умеет автоматически сокращать текст или определять, на какие слова читатель уставился особенно озадаченно, и тут же предлагает справку. При этом сервис внимательно изучает, какие места вы пропустили, а какие прочитали по нескольку раз.

Данные не только интересно анализировать, но, в перспективе, можно использовать так, чтобы текст сам менялся в зависимости от потребностей читателя.

Внутри книжных миров

Идея поставить читателя на место героя, а то и автора, не нова — можно вспомнить хотя бы «Игру в классики» Кортасара. Технологии предлагают удивительные возможности для того, чтобы человек мог поучаствовать себя полноправным участником действия.

Компания Linden Lab, некогда выпустившая знаменитую игру Second Life, разработала интерактивные истории Versu по мотивам классических произведений. В книжном симуляторе нужно выбрать себе героя и разыгрывать различные ситуации, вступая в взаимодействие с другими персонажами.

Для этого разработчикам пришлось проанализировать лексику реконструируемых текстов (например, романов Джейн Остен) и продумать сложный алгоритм реплик.

Непривычный опыт предлагает Device 6 — интерактивный триллер, в котором текст то гнется, то мнется, то сворачивается в трубочку. По сюжету героиня книги просыпается в незнакомом месте и пытается восстановить пробелы в памяти. Чтобы ей помочь, придется погрузиться в самую толщу текстового мира, который здесь занимает место привычной компьютерной графики.

Команда The Story Mechanics занимается цифровой адаптацией художественных произведений. Это не тот случай, когда по книге просто делают игру — здесь читатель погружается в самую гущу событий, с одной стороны, наблюдая за происходящим, с другой стороны, принимая в нем активное участие.

Пока такой обработке подвергли шпионский роман Джона Бакена «39 ступеней», дальше обещают выпустить «Большие надежды» Диккенса и «Преступление и наказание» Достоевского.

Создатели не поленились тщательно проработать детали: можно долго разглядывать старые газеты или даже послушать запись давнего выступления в мюзик-холле.

Эффектней всего подобные трюки удаются Джоан Роулинг, которая, впрочем, умеет убедить читателей в реальности происходящего и без всяких технологий.

Pottermore, онлайн-представительство Хогвартса, открылось еще до того, как все достойные университеты начали повально выходить в интернет.

У каждого есть возможность повторить весь путь ученика знаменитой волшебной школы: выбрать палочку, натянуть шляпу, открыть счет в банке Гринготтс и т.д.

В 2012 году компания Sony представила продукт Wonderbook, специально для которого Джоан Роулинг сочинила «Книгу заклинаний». Комплект состоит из книжки-планшета с датчиками и контроллера (он же — волшебная палочка).

Можно разучивать заклинания и колдовать прямо над книгой, превращая ее в театральную сцену, замок, подземелье и т.д. Разворачивающиеся действия читатель наблюдает на экране телевизора, к которому подключен PlayStation.

К сожалению, из русских проектов нам удалось вспомнить, разве что, Акунинбук. Нет, мы не думаем, что в школах нужно геймифицировать Пушкина и отказаться от Толстого «в оригинале». Но экспериментировать с формой никто не запрещает — вдруг это поможет вдохнуть в скучающие классы несколько вышедшую из моды любовь к русской литературе. А кому и так интересно, тот сам прочитает все четыре тома.

Саша Милякина

Источник: http://www.edutainme.ru/post/knigi-budushchego/

Почему наше будущее зависит от чтения, плюсы привычки

Интерес к чтению за последние 2 десятилетия заметно угас. Повлияло на это, в частности, активное распространение Интернета. Чтобы послушать музыку любимого исполнителя, необязательно покупать диски. Для просмотра нового фильма нет необходимости идти в кино. Только возможность читать книги без посещения библиотеки или книжного магазина почему-то никого не радует.

Для многих чтение ассоциируется с чем-то малоинтересным, навевающим скуку. В людях, которые предпочитают книги ночному клубу или посещению вечеринки, видят неудачников. Ничего не имея в реальной жизни, человек пытается уйти от действительности при помощи книги.

Любители «мыльных» опер и меломаны данных ассоциаций не вызывают, хотя, по сути, и кино, и музыка также предназначены для ухода от реальности.

Отвращение к чтению появляется в школьные годы, когда подросток вынужден читать огромное количество не всегда интересной литературы, список которой обычно дают на летние каникулы.

Ещё одна причина – насмешки сверстников. «Ботаник», который всё время что-то читает, и над которым все смеются, создаёт негативный образ.

«Уважительные» причины

Когда человек входит во взрослую жизнь, у него появляются «веские» причины отказаться от чтения.

Нет времени

Главным аргументом становится нехватка времени. У жителей современных мегаполисов его действительно не много. Большую часть жизни мы проводим на работе и в дороге на работу.

В редкие часы досуга хочется получить как можно больше впечатлений, которые, по мнению некоторых, книги дать не смогут. Тем не менее, найти время можно всегда.

По дороге на работу или в обеденный перерыв вы успеете прочитать несколько страниц.

Размер имеет значение

Безусловно, книгу можно взять с собой. Однако существует и второй наиболее распространённый аргумент отказа от чтения: книгу неудобно носить, она не умещается в сумке. Нет ничего проще, чем воспользоваться электронной библиотекой. На современный телефон или смартфон устанавливается специальная программа для чтения. Благодаря этой программе можно носить с собой целую библиотеку.

Неоспоримые преимущества

Почему полезно читать книги и почему будущее каждого человека напрямую зависит от того, что он читает? Ответ простой. Чем больше информации будет получено, тем больше возможностей открывается.

Дополнительные знания

Образование не заканчивается в тот момент, когда человек получает школьный аттестат или диплом об окончании университета. В наши дни развитие науки происходит в несколько раз быстрее, чем 3-4 века назад.

Человечество получает новые знания каждый день. Уже через несколько лет информация, полученная в вузе, будет считаться устаревшей.

Именно поэтому образовательный процесс должен длиться всю сознательную жизнь человека.

Книги помогают получить дополнительное образование без посещения вуза. Разумеется, некоторые дисциплины невозможно изучить только по книгам. Чтобы стать, к примеру, врачом, нужна ещё и практика. Действия будущего медика должны контролироваться. Однако такие дисциплины, как психология, педагогика, история, философия и даже иностранный язык, можно изучать самостоятельно.

Безмолвный учитель

Каждый литературный жанр имеет своё предназначение. Книга – это безмолвный и самый терпеливый учитель.

Источник: https://r-book.club/best/knigochtenie/budushhee-zavisit-ot-chteniya.html

Какой я представляю книгу будущего

Давайте представим, что мы живём в не таком уж и далеком будущем. Например, 2050 год. Понятно, что все наше общество будет полностью информатизированно. Мы уже сейчас можем представить, какими будут телевизоры, компьютеры и телефоны. А понятием «электронная книга» никого уже не удивишь. Поэтому хочу вам рассказать, какой я представляю книгу будущего.

Итак, обычная московская квартира, 2050 год. – Пап, можно я с твоей каpточки сниму 99 баксов? За книжку надо заплатить… – А что за книжка? – Hу, этот, Достоевский. «Пpеступление и наказание». – Так зачем покупать? У нас же есть. – Да? А в каком файле?

– Пpичём тут файлы. Вот же он, на полке стоит…

– Фу-ууу. Это же бумажная книжка! – Hу, и что? Я ж в твои годы её читал.

– В твои годы, в твои годы… Там поиска нет. Как я, по-твоему, цитаты находить буду? Аудио-сопpовождения тут нет. Анимационных каpтинок тоже нет. Только текст, в котоpом даже шpифт, и тот поменять нельзя… Ты что? Меня же в школе всё засмеют! Сам такую читай.

– Hу, ладно. Вот, возьми DVD. Лет пятнадцать назад купил.
– Чего? DVD? А чем я этот антикваpиат, по-твоему, пpочитаю? В политехнический музей его сдай. Ты мне ещё пеpфоленту с Достоевским пpедложи! – Если ты такой умный, то поищи сам в сети, да скачай нахаляву. – Бесплатно скачать книжку!?

– Hу да. А как же ещё? Hа книги Достоевского за давностью лет автоpские пpава не pаспpостpаняются… Hавеpняка, где-то она лежит.

– Ты, что пап! Это может у вас, в начале века, всё скачать нахаляву можно было. Ты что не слышал, что уже лет пять, как автоpские пpава на все книги навечно пеpеданы Амеpиканской Ассоциации Издателей Книг. Или ты хочешь, чтоб меня как члена секты Дмитpия Скляpова в тюpьму пожизненно засадили?

– Так Достоевский же не амеpиканец! Пpичём тут амеpиканские издатели? – А кого это волнует? Ты, папа, случаем не антиглобалист?

– Hет, что ты! Hу, сынок, жалко же почти 100 доллаpов тpатить за файл. Hу, одноклассников лучше попpоси файл этот дать. У них-то точно же есть. А ты им потом свой какой-нибудь файл дашь.

– Ага! Если они мне своего Достоевского дадут, то где я его читать буду? – В смысле, «где»? Они свою копию у себя дома, а ты свою тут.

– Hу, ты совсем отстал. Книжку можно читать лишь с того компа, с котоpого её купили. Да и код поляpизации там дpугой будет… Коpоче, пап, давай деньги! Я куплю себе ноpмальную книжку.

– Hу, ладно. Вот, тебе одноpазовый паpоль на снятие 99 баксов с нашего счета. В наше вpемя 100 доллаpов были большими деньгами… – Ок. Скачал. Thanks. – Hу-ка, дай и мне посмотpеть… Слушай, сынок, а что это за каpтинки? Такого вpоде бы в pомане не было…

– Дык, это же баннеpы. Без баннеpов книжка стоит 699 баксов.

Откpытый файл пестpел мигающими объявлениями:
– Axe Proffessional – совpеменные топоpы с лазеpной заточкой;
– Косметический салон «У Лизаньки» – мы не дадим вам пpевpатиться в стаpуху;
– Мучают пpоблемы? Психологическая служба довеpия «Поpфиpий»;
– Кpедитуем, обналичиваем. Hизкий пpоцент;
– RASKOLNIKOFF.COM – вызов шаловливых стаpушек в любую точку земного шаpа…

– Слушай, сынок, а что это текста pомана не видно? Подождать что-ли надо, пока баннеpы исчезнут? – Hу, ты как будто с Луны свалился! Сто лет ждать будешь. Текст же надо чеpез поляpизационные очки читать. Без очков только pеклама видна! – А это ещё зачем?

– Как зачем? Чтобы никто, кpоме заплатившего, не мог книжку читать! Пpикинь, если бы я купил книгу, а кто-то, ничего не покупая, у меня чеpез плечо тоже мог бы её читать…

Читайте также:  Инфографика: как изменился app store за 5 лет? - хитрые советы

– Глупость какая-то. Hу, а если б я тоже очки надел бы? – Ха, ну ты даёшь! Файл же настpоен только на мои очки. Hа дpугих очках дpугой код поляpизации.

– Ладно, а ну дай-ка свои очки. Я чеpез них книжку посмотpю.

– Как посмотpишь? Они же тебя по сетчатке не опознают. Ты в них ничего кpоме сообщения, что ты надел чужие очки, не увидишь! Ладно, пап, не мешай со своими глупостями! Мне надо, пока лицензия не кончилась, быстpо всё пpочесть, а иначе надо будет либо аpенду файла пpодлевать, либо книжка сама уничтожится. Hе мешай, я читаю…

3 часа спустя… – Уффф! Hу, всё. Я пpочитал! – Как всё пpочитал? «Пpеступление и наказание» за тpи часа?! – Hу, да. Я и быстpее всё пpочел бы, если б pекламных пауз каждые полчаса не было бы.

– Всё pавно не веpю! Кто такой, напpимеp, Свидpигайлов?

– Кто-кто? – Аааа, всё понятно. Кто такой Лужин? Кто такая Соня Маpмеладова?

– Hу, ты даёшь! Откуда же я знаю! Я ж Home Edition читал. У меня только пpо то, как Раскольников стаpуху топоpом убил, а потом сдался с повинной. Пpо всяких остальных надо Professional веpсию покупать или вообще Enterprise Edition. У нас же денег столько нет.

– Мда-а, с ума сойти, куда катится миp!
– Скатился уже. Лет двадцать назад надо было думать, если не ещё pаньше.

Так не должно быть. Не такой будущее поколение должно видеть книгу. О будущем наших детей нужно думать уже сейчас, чтобы не было такого, как в этом коротком, но очень актуальном рассказе «Какой я представляю книгу будущего».

Материал для статьи частично взят с сайта http://fit4brain.com

Источник: http://samosov.ru/kakoy-ya-predstavlyayu-knigu-budushhego/

Какой будет книга и литература будущего

Сегодня с помощью смартфона можно в любое время в любом месте скачать любую книгу, узнать мнение о ней других читателей и при желании сразу обсудить книгу на интернет-форуме. На меня произвело сильное впечатление, когда находясь на пароме в Северном море по пути из Осло в Копенгаген, я обсуждал в Интернете «on-line» свой роман с читателями со всего мира.

Недавно меня пригласили в старейшую библиотеку Санкт-Петербурга на встречу с известным философом и писателем Александром Куприяновичем Секацким, с которым мы давно знакомы. Александр Секацкий считает, что скоро навык неспешного чтения может оказаться самым дефицитным творческим актом.

Александр Куприянович Секацкий уверен, что чтение книг самое достойное из человеческих занятий. Навык тихого чтения более интересен и загадочен, чем технически развёрнутая на электронных экранах игра. Но сегодня под угрозой может оказаться техника чтения про себя; чтение ради самого чтения, а не ради того, чтобы скоротать время.

Философ считает, что за внешними инновациями часто скрываются глубоко архаические принципы. Важнейшая инновация – переход от текстов-инструкций к тем самодостаточным автореферентным текстам, которые ничего не производят кроме смысла. Но этот смысл столь роскошен, многомерен и загадочен, что можно отправиться на поиски и не вернуться обратно.

В каком-то плане это и есть «родина души». Даже если книга исчезнет как потребность читающего, она останется как потребность пишущего. Потому что до сих пор не придумано лучшего отчёта перед ноосферой, чем предъявление написанной книги.

Диверсионно-подрывная миссия художника состоит в том, чтобы произвести яркость отпечатка, то есть некоторым образом дать мир в новой авторской редакции, чтобы этот мир отличался от многих других. Соприсутствие самых различных идей и возможностей в одном и том же тексте есть свидетельство его силы.

Иногда должна быть некоторая недосказанность, простор, чтобы кто-то что-то додумал. Чем и хорошо чтение, что оно является образцом «чистого искусства», там нет ничего предзаданного, нет тех непременных стыков, на которых мы должны испытать ту или иную эмоцию.

Со временем более творческим актом должно стать именно неспешное внимательное выборочное чтение, нежели производство ещё одного текста к бесчисленному количеству уже имеющихся. Удивляет презумпция, согласно которой платят за говорящие уста, а не за слушающие уши.

В действительности, за слушающие уши надо платить, за то, что ты являешься редким исчезающим персонажем как внимательный слушатель. Я тоже люблю чтение-размышление. Мой любимый писатель – Герман Гессе. Но сегодня медленное чтение это привилегия духовных аристократов. Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

Ритм жизни и новые средства коммуникации меняют наше восприятие литературы. Как в своё время пишущая машинка изменила стиль философского письма, так теперь изменил смартфон и планшет. И хотя по сути текст не меняется, но изменяется форма его подачи. Ныне текст может быть частью видеофайла, сопровождаться музыкой и картинками, голосом автора.

В современной литературе, на мой взгляд, можно выделить условно «одноразовую литературу» (прочитал – и выбросил) и литературу «многоразовую» (прочитал и перечитал); литературу, которая предлагает не думать («отправь мозги в отпуск»), и литературу, которая даёт пищу для души и ума.

«Одноразовая литература» отчётливо ориентирована на развлекательность, отдых, усладу для читателя (потребителя). Она – бизнес, или часть бизнеса. Основная цель авторов данной литературы – заработать, и они не стесняются в этом признаваться. Книга сегодня стала товаром, как и туалетная бумага. Существует даже такой термин – «бизнес-роман». Литература создаётся под определённый формат, получая прямую или косвенную пиар-поддержку. Многие книги продаются и читаются только потому, что они включены в определённую серию. Но я уверен, будущее за литературой духовного содержания, которая предлагает задуматься над происходящим вокруг и в себе. Эта литература, если не полностью бескорыстна, то, во всяком случае, не является бизнесом, поскольку ставит своей целью не зарабатывание денег, а приобщение читателя к высшим идеалам человеческой культуры.

Как-то я опрашивал людей о будущем литературы. Одни видят будущее русской литературы в философском осмыслении действительности, другие утверждают, что доминирующим трендом останется развлекательность, третьи считают, что литература будет развиваться во все стороны и станет мультикультурной.

«Современная литература – это отражение попыток человека уйти от одиночества и возвращение к нему». «Современная литература – это краеугольный камень непрофессионализма со скороспелостью и жаждой наживы». «Современная литература больше разобщает, чем воспитывает; это чтиво на один раз». «Это большая помойка, но и на ней иногда удаётся найти гениальные цветы жизни».

По моему мнению, русская литература XXI века будет литературой смысла, поиском ответов на вечные вопросы бытия. Но, наверное, необходимо потрясение, чтобы люди поняли важность размышлений о смысле жизни и цели человеческого существования. Истинное творчество не способ заработать на жизнь, а средство самопознания и самосовершенствования.

Конечно, останутся одиночки и гении, которые пишут для себя. Но в целом я согласен с Борисом Пастернаком: «Цель творчества – самоотдача!» Не скажу, что время больших текстов прошло.

Я вижу две тенденции: первая – лаконичные посты в Интернете, и вторая – большие тексты напечатанных романов, которые позволяют погрузиться в мир автора и создавать вместе с ним работой собственного воображения как бы новые общие смыслы. Развлекательные тексты, конечно, останутся, но интерес будет прикован к «нон-фикшен» – книгам, основанным на реальных событиях и личном опыте.

Читателя интересуют обычные люди, поставленные судьбой в сложные обстоятельства. Современной литературе нужен баланс рассуждения и повествования. В ней должна присутствовать глубина, философия, наши два традиционных вопроса «кто виноват?» и «что делать?» Главное — преодолеть дурной задор суеты и разорванное, разодранное, замусоренное сознание современных людей.

Писатель Борис Акунин высказал идею о трансформации книжной литературы в авторские интернет-блоги. В ноябре 2010 года он создал ЖЖ, в котором апробирует свои «блог-романы», подключая читателя к обсуждению текстов. В мире уже появились подобные интерактивные произведения, которые создаются в результате соучастия читателей в творческом процессе автора.

Лично я уже в 2005 году, сразу после выхода своего второго романа, создал сайт Новая Русская Литература, и свой виртуальный блог «пишу» как открытую интерактивную видео-книгу. В Интернете нет другого подобного блога, в котором бы органично сочетались тексты с видеороликами, и где комментарии читателей играют важную составляющую роль.

Нужно делать книгу соответствующей требованиям времени, то есть медийной. Уже есть аудиокниги с авторским прочтением текста. Есть планшеты книжного формата, позволяющие прочитывать не только текст, но и просматривать видео, прослушивать одновременно звукозапись. Электронная книга не просто носитель, это электронная форма подачи текста, который уже не просто текст, а нечто большее.

Полагаю, что в будущем книги будут представлять собой сложные творения, содержащие текст, фотографии, видеоролики, аудиозапись и компьютерные эффекты.

Современные мультимедийные возможности позволяют создать универсальную интерактивную виртуальную книгу с открытым финалом, в которой читателю будет предлагаться несколько вариантов развития событий, и несколько форм усвоения текста: самостоятельное прочтение, прослушивание, музыкальное оформление, просмотр видео-иллюстраций.

И читатель будет выбирать, как ему прочитывать (усваивать) эту книгу, читать с конца или с середины. Он становится со-творцом данной «книги».

Ведь главная цель – изменение духовного качества человека, расширение его сознания, облагораживание души! Литература будущего это литература «ON-LINЕ»! Текст вскоре может стать интерактивной игрой, в которой каждый читатель будет искать свои варианты развития описанных событий, предлагать свои ответы на поставленные автором вопросы.

Главное – избавиться от установки, что писатель умнее читателей, и может чему-то научить. Есть хорошая пословица: «умный хочет учиться, а дурак – учить»! Моя задача не учить читателя, а побудить его вместе разгадывать Тайну. И для меня счастье, если читатель откроет в тексте больше смыслов, нежели открыл я.

Я хочу помочь человеку задуматься, создаю пространство для размышлений, не навязывая своего мнения, поскольку каждый должен сам постичь себя и загадку мироздания. Нужно научиться не только смотреть, но и видеть, не только слышать, но и различать. Я предлагаю читателю стать соавтором, расставить знаки препинания и тем самым открыть свой смысл в прочитанном.

Ведь от того, как расставишь знаки препинания, кардинальным образом может меняться смысл. Например, ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ. Это основной вывод моего романа-быль «Странник»(мистерия). Вдумчивое рефлексивное чтение есть процесс развития человека.

Как при наличии глухоты, отсутствие разговорных навыков может привести к отключению определённых участков головного мозга, так и отсутствие навыков вдумчивого чтения непоправимо изменит мозг человека. Филологи уже отказались от разделения письменное и устное. Вместо «устного» говорят «звучащее» слово, «звучащая речь» и т. д. Звучащее слово – особый феномен.

Оно обладает особыми свойствами и колоссальными возможностями, по сравнении с написанным. Конечно, это не означает, что классическая книга умрёт. Также как с появлением кино не исчез театр, а с появлением телевидения не исчезло кино, не умрёт с появлением Интернета и печатная книга. Просто книгоиздание будет «под заказ». В России ежегодно выходит примерно 60 тысяч книг.

Стоимость бумажных изданий растёт, трудности распространения и реализации увеличиваются. Бумажные книги не выдерживают конкуренции с доступными каждому бесплатными электронными копиями текстов в Интернете. Всё больше людей предпочитают ридеры бумажным книгам. Это и дешевле, и проще, и экологичнее.

Только за текущий год в России было продано около 1 миллиона ри́деров, а за последние четыре года их продажи увеличились в 200 раз. Поэтому я предлагаю бесплатно скачивать мои романы с сайта Новая Русская Литература. При этом, кто хочет, может купить и подержать бумажное издание в руках в Санкт-Петербургском Доме книги. Время уплотнилось. Теперь нужно говорить кратко и содержательно.

Если ты не смог привлечь к себе внимание за минуту, зритель выключается. Видео в этом смысле значительно эффективнее текста. Если с моими романами познакомились почти сто тысяч человек, то мои видеоролики посмотрели более миллиона зрителей.

Только за один день видеоролик, содержащий отрывки из текста моего романа, просматривают, а значит, и прочитывают, несколько тысяч человек, причём в разных концах света и совершенно бесплатно. Но в отличие от видео, книга позволяет читателю самому выбирать темп и ритм прочтения, перечитывать отрывки, делать комментарии. Текст даёт свободу восприятия и трактовки.

При этом иногда хочется услышать, как свой текст прочитывал автор, увидеть то, что видел он, когда писал эти строки. Иногда автору хочется, чтобы прозвучала музыка, которая вдохновила его на написание текста, иногда хочется продемонстрировать «картинку», отражающую время и место повествования.

Читайте также:  News in levels поможет в освоении практического английского - хитрые советы

В тексте не всегда возможно передать смысловые интонации, которые часто оказываются важнее самих слов. Особенно интересны авторские эмоциональные акценты. От того, как именно прочитано, важен и смысл передаваемого текста писателя. Ныне звание «писатель» обесценилось.

Писателями стали футболисты, артисты, политики… Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить. Необходимо избавиться от убеждения, что в голове у читателя чего-то не хватает, а у писателя избыток. Часто читатель умнее писателя. Иногда комментарии к тексту оказываются интереснее самого текста.

И в результате обсуждения получается новый текст совместного творчества писателя и читателей. Профессия «писатель» постепенно исчезнет. Интернет сводит на нет тиражи печатных изданий, а значит, и доходы писателей. Вряд ли профессиональный литератор согласится издаваться бесплатно. Электронные книги скоро окончательно вытеснят массовые бумажные издания.

Книжный бизнес уже постепенно уходит в сферу торговли авторскими правами. Понятие «авторские права» потеряет смысл, поскольку идея и её развитие будут плодом сразу множества людей (соавторов). Сочинить стих или песенку, а потом стричь купоны и жить безбедно, – это время безвозвратно прошло. Авторам пора избавляться от корыстной мотивации в творчестве.

Нужно придумывать схемы, которые будут выгодны читателям, и писателей не обидят. Уже давно доказано, что при бесплатном скачивании добровольные пожертвования творцам превосходят гонорары от издателей (если творение того достойно). Лично я распространяю свои тексты в Интернете бесплатно, к чему призываю и других авторов. Настоящие писатели пишут не ради денег.

Мотивы истинного творчества всегда бескорыстны. Успех автора определяется не тиражами, а силой его идей! Основной вопрос – для чего творит автор: для спасения своей души (самопознания и самосовершенствования), или для покупки телесных наслаждений? Надо брать пример с Льва Толстого, который отказался от авторских прав на свои произведения. «Только поймите, — писал Лев Толстой, — что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного: спасти свою душу, что только этим мы спасём мир. Аминь». Как-то Льву Толстому задали вопрос: – Какова цель жизни человека на земле? – Служить добру, – ответил Толстой. – И через это создавать Царство Божие на земле. – Но служить чем? Любовью? Непременно любовью? – Конечно. Только любовью. «Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви. Высшая награда — это получаемое в процессе творчества наслаждение. Сотня проповедей о Христе стоит одного доброго дела. Слава — это от человеков, её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворённого. Когда признанья нет, поэт, увы, свободен, когда известен — раб пустой толпы. Он лишь тогда ей на потребу годен, когда творит за деньги, без любви. Лишь без наград, без всякого признанья, вдали от липкой жизни суеты творит он для себя, как в покаянье. Он Дара раб, а не людской молвы! — Стихи забудут, рукопись сгорит. — Быть может, вспомнят добрыми словами? — Не памяти нам нужен монолит, а то, с какими мы умрём сердцами!» (из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература) P.S. При всём том, я бы с удовольствием обменял свой смартфон на живое общение с Сократом. А какой Вам видится ЛИТЕРАТУРА БУДУЩЕГО СЕГОДНЯ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература – http://www.nikolaykofyrin.ru

Источник: https://subscribe.ru/group/artlabirint-artlabirint/1772333/

Книга будущего. Фантазия

Пока своя нетленка застопорилась и продвигается вперед со скрипом (промежуток между виртуальными второй и третьей частью (доходит до полного отчаяния, черной депрессии и разрыва всего со всем) чтобы и не пофлудить. А тут еще и темы, как один, пошли про книги и их будущее. Итак

Книга, и не только, а вообще печатная продукция, есть средство передачи информации. Художественная книга, ко всему прочему, еще и настроение создает, иногда учит, но не перестает быть средством передачи информации.

Давным-давно древние люди передавали такую информацию посредством наскальных рисунков, чуть позже перешли на бересту, а в провинциях, типа Египта, писали знаки на папирусах, то бишь специально обрабатывали тросник, кажется. Самыми продвинутыми были китайцы, изобретя бумагу. Еще чуть позже придумали буквы, стали переписывать книги вручную, пока не изобрели печатный станок. И понеслась.

То есть налицо смена носителя информации, поэтому, когда придумали компьютер, когда придумали сеть, все эти новшества тоже стали носителем информации. Неудивительно, что и литература стала переходить в электронный формат, за которым будущее.

Ведь как, когда стали писать на бересте или папирусах, перестали корябать на стенах пещер (исключения были, конечно же. Да и сейчас надписи на стенах и заборах остаются. Наскальная живопись, понимаешь). Когда изобрели бумагу, забыли о бересте и папирусах.

Когда изобрели типографию… и так далее. Все течет, меняется.

Соответственно, в скором времени книга, как таковая, полностью перейдет на электронные носители. Как при этом будут развиваться отношения «автор-читатель», бог весть, не об этом речь. А еще через несколько поколений бумага станет просто атавизмом, как сейчас та же береста или папирус. Может, и как наскальная или заборная живопись.

Но это в далеком будущем, может, лет через сто, может, больше. Тут все зависит от человеческого сознания. Пока мы еще привыкли держать в руках бумагу, мы на ней выросли. Тем не менее молодежь уже больше смотрит на разные электронные гаджеты.

Да и «старички» признают, что ридер удобнее, проще, в какой-то мере, чем увесистый томик бумажной книги. Я и сам, когда впервы увидел ридер, заболел, захотел себе такой же, а получив, тут же перешел исключительно на электронные тексты книг.

Это сейчас понемногу возвращаюсь к бумаге, именно потому, что привык к ней.

Но как же, при всем этом бумажные книги? А давайте просто посмотрим на свои заполненные книжные полки и забитые книжные шкафы. И посмотрим на это с непривычной стороны.

Посмотрели? А теперь задайтесь вопросом, многие ли из этих пылящихся томиков вы будете когда-нибудь перечитывать? Уверен, найдутся люди, которые скажут, что да, перечитываю все эти тонны книг, и не один раз.

Но у многих выйдет, что если и перечитывают, то, пусть с десяток книг со своей полки. Ладно, пусть сто. А книг в шкафах пара тысяч. И оставшиеся 900 книг стоят, заниимают место. Книги на один, ну, два раза. И все.

Судьба у которых впоследствии остаться в наследство родственникам или уйти в местную библиотеку. А наши дети, внуки, правнуки, выросшие на гаджетах и электронных книгах, уж точно их куда-нибудь денут, чтобы место не занимали.

Так стоит ли забивать место бумажными книгами? Да, они стоят на полке красиво. Если это какое-то собрание сочинений, или подборка издательсткой серии, то вообще красота. И несет в себе, по большей части, именно эту функцию.

Показать эту красоту гостям, как картину на стене. Пусть даже на нее мало кто обратит внимание. Ну, соседи и гости часто не показывая напрямую, все же оценивают, какой на полу ковер, какой диван, какие шторы или обои.

И книжные стеллажи тоже оценивают.

Есть такая фишка, когда, правда, на заказ, можно сделать муляж книжных корешков. выглядят они, как настоящие книги, внешне, но за тонкой раскрашенной фанерой ничего нет. Это дешевле и быстрее, нежели потратить тысяч 20-30 на заполнение книгами полки.

Уже сейчас появились, не считать за рекламу, сервисы «печати по требованию».

Думается, что переходным периодом между бумажными книгами, мы же еще привыкшие к ним, и электронными, будет, для любителей бумаги именно такая ситуация, что когда захочешь не один раз перечитать томик любимого автора, любимой книги, да еще в бумаге и не один раз, стоит заказать экземпляр «в натуре».

А остальные книги, для утоления «информационного голода», читать в электронном варианте. И ридеры, наверняка будут, все же привязаны к эдаким издательствам-магазинам, по типу Амазона. Это тоже выгодно в «борьбе с пиратством». Впрочем, о пиратах тоже отдельный разговор и он в другом топике.

И что будет происходить. Скачал, прочитал. Если понравилась, если почувствовал: вещь хорошая — заказал бумажную книгу и на полку. Если прошла не так, чтобы очень, как одноразовое чтиво, ну, туда ему и дорога.

Хотя и в электронном варианте можно читать по несколько раз. Здесь пока вопрос именно в тактильных ощущениях и привычке держать увесистый бумажный том, перевертывать страницы, чувствовать, как справа толщина уменьшается, слева утолщается. В ридере такого нет. Ползущая линия внизу, отмечающая объем прочитанного и непрочитанного ни за что не сравниться с перетеканием бумажных листов.

Но тут интересный вопрос. Бумажные книги часто переиздают. Рисуют к ним новые картинки на обложку, меняют сам тип обложки, меняют формат. Как это будет в печати по требованию? Скорее всего, для одного, скажем, романа, одна обложка, и все. На все времена.

А для рассказов, к примеру, и вовсе что-то шаблонное и простенькое, как сейчас на Литресе. Может, для очень популярных книг какой художник и нарисует картинку на обложку. Правда, никогда заранее не узнаешь, станет новая книга популярной или нет.

Разве что прошлые книги автора расходится будут, как пирожки. Но это уже задача маркетологов.

Ну а дальше, со сменами поколений, бумага будет уходить. Бумажных книг будет становиться все меньше и меньше, и даже «печать по требованию», со временем, перестанет пользоваться популярностью, а впоследствии и вовсе исчезнет.

Хорошо это или плохо?

На самом деле об этом можно будет судить потом и, скорее всего это делать будут наши потомки.

Точно так же, как мы сейчас можем судить о том, хорошо нам сейчас или плохо от того, что в свое время папирусы и береста сменила наскальные послания.

Хорошо или плохо было, когда в свое время папирус и бересту сменила бумага. Хорошо или плохо было, когда в свое время книги стали печатать, а не переписывать от руки.

Источник: https://writercenter.ru/profile/bakumur/blog/kniga-budushhego-fantazija.html

«Человеку все время надо учиться чему-то новому и не школьному»: Как должно быть устроено образование будущего

Елена Булин-Соколова, кандидат педагогических наук, руководитель образовательных программ Института детства МПГУ. Разрабатывала учебные материалы по математике, лингвистике и информатике для московских школ.

Привезла в Россию lego education, создала и реализовала программу «Дистанционное образование для детей с особенностями развития» как часть программы нацпроекта «Образование».

Кроме того, Булин-Соколова — соавтор программы «Столичное образование».

— Что меняется в школьном образовании? Куда мы движемся?

— Чтобы про это начать думать, нужно для начала посмотреть, что происходит за окном школы. Задуматься, как школа — как институт — существует в быстро меняющемся мире и насколько она сегодня в состоянии за ним успеть. Человек рождается в одном мире, а уходит из жизни в совершенно другом.

В течение жизни людям несколько раз приходится менять свою профессию, все время учиться чему-то новому и совершенно не школьному. Как правило, модели, которые школа довольно навязчиво предлагает человеку, ему потом практически никак не пригождаются, потому что это модели учения, которые были адекватны сто лет назад.

Еще как-то они работали 50 лет назад, но сегодня это вообще не про то, что человеку нужно.

— И что же с этим делать?

— Школа должна сама изнутри начать как-то преображаться, перерождаться, чтобы, в первую очередь, осознать эту проблему несоответствия скорости перемен.

Учитель использует те инструменты, с помощью которых его самого учили в школе, те, которым его научили в педагогическом вузе — это если вообще научили, а не просто он их у коллеги перенял по принципу «все так учат, и я учу».

Те немногие, кто понимает, что эти старые инструменты становятся неадекватными, оказываются в сложном положении — откуда взять новые? И даже мировой опыт не очень помогает, потому что и в мире все тоже очень быстро устаревает. 

Читайте также:  Прислано читателями - хитрые советы

Поэтому в итоге возникают разные вспышки, всплески каких-то образовательных экспериментов, и они редко анализируются и приводятся в какую-то систему. Массовое образование — очень большая, неповоротливая машина.

К тому же это государственный институт, то есть все новые образцы должны пройти какую-то апробацию, потом перенестись в инновационное пространство и только потом в обычную школу.

Пока дело дойдет до массовой практики, выяснится, что массовая школа не хочет принимать чего-то радикального, потому что эта радикальность требует от людей сверхусилий, на которые не все из них способны. И поэтому, действительно, массовое образование давно находится в кризисе.

Елена Булин-Соколова

 — А в это время ничего не меняется: школьники сидят за партами, учат уроки по учебникам и получают за это отметки.

 — Классно-урочная система — это формат, адекватный для школы знаний, для школы, которая передает знания, транслирует следующему поколению культуру, то, что человечество накопило.

А вызов состоит в том, что знание как таковое свою ценность утрачивает, потому что каждую минуту объем знаний вырастает сумасшедшим образом — в тысячи раз, в миллионы раз, и поэтому все это транслировать невозможно, невозможно и отбирать, что именно пригодится через 20 лет человеку.

И уже не первое десятилетие люди, которые всерьез занимаются образованием, говорят о том, что нужно формировать у человека не столько знания, сколько способности с этими знаниями работать. Вот мораль, устойчивость, этика — все это должно транслироваться семьей и социальными институтами. А со знаниями история другая.

Нужно учить работать с ними, самостоятельно приобретать новые знания, взаимодействовать с другими людьми по поводу их поиска. Это совершенно другая школа и другая педагогика. 

И, кстати, у нас в стране произошел скачок в эту сторону: в нормативной базе на государственном уровне приняты новые образовательные стандарты и дошкольного, и школьного образования, они несут другую образовательную парадигму, задают другой вектор.

Среди приоритетов названы необходимость научить человека самостоятельно учиться, высказывать свою личную позицию, применять знания, полученные в одной области для решения задач в другой области. Сотрудничать с другими людьми и совместно выстраивать новые знания, находить решение самых разных задач.

Все это вещи, которые были в самом низу списка образовательных целей, а теперь внезапно оказались формально самыми важными.

 — Сложно представить, что такие прогрессивные изменения были сделаны в официальном документе в России.

— Да, все это вошло в официальный стандарт образования. Конечно, всем очевидно, и в стандарте подспудно об этом тоже говорится, что все это должно формироваться на предметном знании, на каких-то конкретных ситуациях и из конкретных образовательных областей.

Разумеется, человека нужно научить читать и писать, иначе он не сможет коммуницировать, обмениваться знаниями, искать их. И поэтому вот эти традиционные предметные области остаются.

Но движение в сторону смены парадигмы происходит, это уже заметно даже в российской школе, а в западной школе системным примером является программа международного бакалавриата. Там все действительно основано на работе со знаниями. 

То, что у нас в стандарте называется «метапредметная компетентность», там является центром всех образовательных программ. Возникает интеграция предметных знаний, размывание их границ. У нас тоже в учебных планах и программах, по которым работают школы, вместо предметов появляются предметные области, то есть тоже происходит некоторое размывание границ.

Хотя это тяжело идет, когда все эти инновации до школы доходят, школа говорит: «Да, у нас такая предметная область — филология, но сейчас у нас урок русского языка». Конечно, прогрессивные идеи трансформируются, огрубляются, приспосабливаются к тому, что школа представляет собой сегодня.

А вообще-то сегодня она представляет собой то же, чем она была вчера, 50 и 100 лет назад, с очень небольшими вариациями.

Финляндия заслужила репутацию страны с невероятно эффективной образовательной системой. Финские школьники регулярно оказываются на высоких местах в основных международных рейтингах оценки школьного образования — таких, как TIMMS, PIRLS или PISA.

В этом году местные чиновники решились на новую — радикальную — реформу: школы по всей стране отказываются от преподавания «предметов» и переходят к преподаванию «тем».

Мотивация такова: ученик, который изучал отдельно несколько часов математики в неделю, отдельно — биологии и отдельно — истории, получает, с одной стороны, слишком много специфических, абстрактных знаний, с другой — не обретает навыка сочетать полученные в разных областях знания для решения повседневных задач.

Теперь школьники будут изучать не физику с химией, а «феномены», например, «ресторанное обслуживание», где пригодятся знания и математики, и иностранных языков, и развитые коммуникационные способности, или «Европейское сообщество», в курс по которому войдут история, география и экономика. Речь здесь не об отдельном образовательном эксперименте, а именно о новой концепции образования на уровне всей страны. 

Школа Kirkkojarvi в Эспоо, Финляндия

 — Что бы там в новых стандартах ни понаписали, учительница как учила математике 40 лет, так и будет учить дальше?

— Конечно, стандарт — это декларативный, рамочный документ, который предполагает развитие деятельной педагогики, когда ребенок находится в среде насыщенной и информационными, и технологическими инструментами, как-то сотрудничает с другими детьми. Вслед за стандартом должны быть приняты инструментальные нормативные документы, в частности, программы и учебные планы.

А к ним должны прилагаться учебные материалы, попросту говоря, учебники или учебно-методический комплекты, то есть учебники вместе с инструкциями учителю, как с этими учебниками работать.

И учебник, вообще говоря, тоже должен стать частью этой новой среды, он сам должен быть учебной средой с результатами исследований, с видеоматериалами, с возможностью поговорить с экспертом — вот чем должен стать учебник. 

А то, что есть сейчас… Дело даже не в том, что он бумажный, это просто позавчерашний учебник, на него наклеили ярлык «Одобрено министерством» или «Разработано в соответствии со стандартом» на основе проведенной экспертизы, но при этом эксперты — это те же учителя, которые одобряют то, что им понятно в их парадигме. И возникают такие замкнутые круги, из которых школе очень сложно вырваться.

— Все упирается в учителей?

— Дело в том, что у учителей очень слабо выражена потребность меняться. На это почти нет социального запроса. Вот есть успешный родитель, он уверен, что его успешность связана с его образованием.

Он такой умный, состоявшийся человек, все с ним хорошо, и это потому что его так хорошо научили в университете и в школе. Но он никакого другого школьного образования не видел. У него, допустим, были высокие адаптивные возможности, когда мир менялся еще не так быстро.

У меня все хорошо, а значит, моего ребенка не надо учить иначе. И учителя эту позицию принимают: «Подождите-подождите, какие еще новые стандарты? Да мы вообще Нобелевских лауреатов учили! Гагарин в космос полетел, кто его учил? Да мы его учили».

Нелегко объяснить, что та педагогика была адекватна и людям, и целям, и миру, который был 50 лет назад. И что так сегодня учить человека, чтобы он был успешен через 20 лет — не получится.

— Если говорить конкретно об атрибутах классического школьного обучения, как они должны меняться в рамках новой парадигмы? Например, многие экспериментальные школы на Западе, в Южной Америке, отказываются от оценок — это разумно?

— Для начала давайте отличать оценки и отметки. Маленькому человеку важно понимать, что думают о нем другие люди. Ему нужно научиться оценивать себя по отношению к себе же самому, но вчерашнему, и по отношению к другим.

Ему нужно знать свои ограничения и свои возможности. Поэтому ему нужен взрослый, компетентный и позитивно настроенный человек, которому можно доверять, который поможет ребенку разобраться в его возможностях и поддержит его.

 

Если посмотреть, как некоторые школы пытаются эту задачу решить, создать адекватную систему оценивания, то видно, что там история не про отметки, а про то, как поддерживать мотивацию ребенка к продвижению в решении новых и более сложных задач.

Например, выглядит продуктивным подход, когда учитель оценивает не человека, который придумал какую-то замечательную идею, а, собственно, саму идею, которая полезна не только ему, но и позволила всем продвинуться вперед: «Вот здорово он придумал, смотрите, как мы теперь можем пойти дальше». А не то, что Вася молодец, а Петя сейчас молчал, поэтому он — вообще не молодец. Это такая открытая гуманистическая парадигма оценивания, формирующая некоторую систему ценностей, систему оценки человеком себя самого, в которой самая большая ценность — это когда мы вместе можем добиться чего-то нового.

 — То есть отметка как простейший способ мотивирования — это не что-то обязательное?

— Инструменты мотивации в обучении ребенку очень нужны. Но вопрос в цели обучения. Задача учителя в начальной школе может быть в том, чтобы за четыре года сформировать сообщество детей, которые способны учиться сообща даже без его участия и освоить разные способы рассуждений, взаимодействия, работы с идеями.

Которые знают, что с вопросами, если нельзя их решить внутри сообщества, можно выходить наружу и спрашивать других, более компетентных людей — и детей, и взрослых. Они могут разделить сложную задачу на простые подзадачи и решать их каждую в отдельности, разделив между собой.

Это — педагогика, как сейчас говорят, социального конструктивизма, и у нее другие цели, со школьными отметками они не вполне коррелируют.

В конце 2014 года Открытый университет Великобритании представил 10 педагогических трендов, которые, по мнению исследователей, окажут влияние на образование в ближайшие годы.

Один из них — концепция «перевернутого класса»: школьники или студенты слушают лекции (в виде видеоролика или подкаста) и/или читают учебники дома, а «домашнее» задание делают в классе.

Действительно, «откройте учебник на странице 35 и прочтите параграф номер 8» не кажется слишком разумной тратой того непродолжительного времени, что учитель и ученик проводят вместе.

Идея «перевернутого класса» родилась еще в середине 1990-х, но особую популярность приобрела в последние годы на волне распространения всевозможных методов онлайн-обучения — от видеолекций на TED до полноценных электронных университетских курсов на Coursera.

В 2011 году на перевернутое обучение полностью перешла школа Clintondale High School в Мичигане, США, на тот момент одна из худших в штате. Уже в следующем году процент неудовлетворительных оценок по математике в 9 классе там снизился с 44 до 13 процентов, а по английскому языку — с 52 до 19 процентов. Тренд постепенно добирается и до России, например, перед началом этого учебного года в Ростовской области был объявлен педагогический флешмоб по «перевернутому обучению». 

Clintondale High School в Мичигане Кадр: Clintondale V / YouTube

 — И этот подход где-то уже воплощен?

— Сейчас мы с нашими студентами делаем проект в первом классе. Он начинается с того, что мы договариваемся с детьми, что будем, работая в группах, исследовать окружающий мир, помогая друг другу, решая задачи совместно.

И что нам сейчас на старте очень важно разобраться, кто мы, что за люди собрались в группе, кто из нас что-то уже умеет делать и хотел бы этим помогать всем. Вот я умею записать ручкой на бумаге, что другие говорят. А я умею записать это на видеокамеру.

А я вообще хорошо считаю, например, или решаю физические задачи, или люблю работать руками. И на первом занятии мы должны организовать дискуссии так, чтобы дети разобрались сначала в парах, что им правильнее спрашивать друг у друга, чтобы понять, как устроено их мини-сообщество.

А потом они должны придумать, как всю эту информацию о себе зафиксировать — первоклассники ведь еще не очень пишут, немножечко читают, уже здорово рисуют, плюс у них в классе лежат компьютеры и видеокамеры. 

После того, как они осознали свое сообщество, учитель говорит, что есть такая-то задача, в ней такие трудности, и надо понять, как с этим разобраться.

И они должны начать над ней работать, используя полезные качества каждого, постоянно уточняя свой подход, потому что сначала Вова, может быть, сказал, что он быстрее всех бегает, а значит за пивом лучше посылать именно его, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что бегает-то он быстро, но все время не туда. И наша задача — научить студентов, будущих учителей, ничего не рассказывать, пока не спрашивают, а если спрашивают, то тоже не торопиться отвечать, потому что, может, найдутся умные люди среди самих детей, которые ответят. Мы хотим научить их слушать, что говорят дети, слушать их вопросы и сдерживать желание лезть с ответом, когда дети стараются самостоятельно его найти.

 — И как этот подход воспринимают в школе?

— Мы как раз сегодня разговаривали с учителями этих первоклассников, им вся эта идея не очень была понятна. Они не очень хотели студентам давать с детьми работать. Нам пришлось придумать определенный кульбит, чтобы он сказали: «Ну тогда, пожалуйста. Нет, ну тогда, конечно. Ну тогда понятно. Так бы сразу и сказали».

 — Вы, наверное, предложили им на время ваших занятий пойти в учительскую чай пить?

— Да-да. Они все время спрашивали: «А я-то что делать буду?» А я говорю: «У вас очень сложная задача. Поскольку вы профессионалы, то мы очень надеемся, что вот вы, ровно вы, справитесь, потому что эта задача вообще практически не разрешима для педагогов.

Вот я сама учитель и в начальной школе работала, и я точно знаю, что самое сложное — это никого ничему не учить. И вот у нас к вам такая просьба: мы понимаем, что это просто невозможно ни для кого из вас, но вот про вас у нас есть гипотеза, что вы сумеете, вот сидите и ничего не делайте».

Они говорят: «Ну так бы сразу и сказали».

— То, чем вы занимаетесь, — это обучение учителей. Через них вы надеетесь подготовить почву для вот этой педагогической модели будущего?

— Да, у нас есть такой замысел дерзкий — перестроить нашу педагогику здесь, в университете, чтобы вырастить хотя бы какое-то небольшое количество людей, способной работать в той школе, которая придет завтра. Но как именно это сделать мы сами не знаем.

Мы студентам честно говорим, что наша с ними общая миссия — разобраться в том, как должно учиться педагогическое сообщество, и нам без них не разобраться.

И что их задача еще сложнее, потому что они должны будут прийти в школу прошлого с какими-то конкретными инструментами школы будущего, с конкретным опытом, с конкретной педагогической позицией.

Большинство образовательных экспериментов так или иначе связаны с отказом от привычных атрибутов классической школы. В этом смысле конкурировать с открывшейся еще в 1972 году в канадском Торонто

Источник: https://meduza.io/feature/2015/10/04/cheloveku-vse-vremya-nado-uchitsya-chemu-to-novomu-i-ne-shkolnomu

Ссылка на основную публикацию